Когдато я играл в театре персонажа…

Наверное, в классе одиннадцатом. Я считаю http://mexes.com.ua, что правильно, когда ты сначала напишешь тысячу стихотворений, а потом возьмешь и удалишь, выбросишь, порвешь, сожжешь… Это всё наработка руки. Ты делаешь что-то новое. Ищешь себя. Экспериментируешь с техникой, рифмой, ритмом… Я думаю, и вторую тысячу тоже бы сжег.

Этому ж не учатся. Это как Иосиф Бродский на суде. Если человек может свои мысли излагать в рифмованном виде, пускай он это делает. Дело не во вдохновении. А в том, есть тебе что сказать или нет.

Я не верю в музу. Есть рабочий настрой. А муза – это, наверное, для тех, кто любит писать о любви. В начале своего пути я тоже писал об этом чувстве, потому что не знал о нем ничего. И я не знаю, увеличилось ли количество моих знаний о любви сейчас. Ну её!

Я никогда не пишу о грусти, потому что я человек не грустный. Я пишу: «Смотри, парень, у тебя всё плохо, но тебе может стать очень хорошо, если только встанешь и начнешь что-то делать». Массовый призыв к действию. Если у тебя есть неразрешенная проблема – найди способ её решить.

Их три, последний «Fuckтотум». Или подойти ко мне и сказать: «Хэй, я хочу твою книгу», а я отвечу: «Да ладно, зачем она тебе?».

Да. Называется «Обскур». Эта книга – вся моя жизнь. Основная её тема – невозможность социальной утопии в современном обществе. Я внес в неё всё, что знаю. Когда учился на третьем курсе, приходил в университет пораньше и занимал свободную аудиторию. Затем приходили студенты, замечали исчерченную мелом доску, всю в схемах и диаграммах. Так пишутся книги. Ты пишешь схему взаимодействия персонажей, рисуешь сюжетные линии.

От 17 до 24 лет. Я счастлив, что у меня одна из самых взрослых аудиторий, в отличие от поэтов, которые пишут про любовь. Причем статистика гласит, что 40% просматривающих мою публичную страницу ВКонтакте – парни.

Мои друзья – люди, которые относятся к поэзии так же, как и я – как к чему-то ужасному. Потому что поэзия – это клеймо. Когда сидишь в компании: «Ты кто? – Я юрист. Ты кто? – Я доктор. А ты кто? – Я поэт. – Расскажи стих или напиши об этом».

Я терпеть не могу подобное. Поэты очень завистливые. Таких, как я, которые ездят по городам, они ненавидят. «Вы продаете свое искусство, как так можно?». А я не готов читать свои стихи людям на улице, когда они не просят этого, им это не нужно.

Весьма. У меня есть пара творческих мероприятий в Днепропетровске. Но я не могу сказать, что это ради денег. Это ради души. Просто каждый труд должен быть вознагражден. Поэзией можно прокормить не только себя, но и семью. Платить за квартиру, кушать, одеваться…

Во всех крупных городах Украины. Также в Минске, Гомеле, Москве, Петербурге. Меня запретили в Белоруссии, потому что мои социально-политические тексты не прошли государственную цензуру. Я всё равно приехал и выступал в подпольной квартире на окраине города. Кстати, это было в один день с концертом Мэрилина Мэнсона. Забавно, ему с его музыкой можно в Белоруссию, а мне нет. Я этим горжусь.

Я знал, что для меня важнее. Я очень любил университет. Приходил раньше всех и уходил позже всех. Но между учебой и выступлениями я выбирал второе. На четвертом курсе мне сказали, что исключат за большое количество пропусков. Я как раз уезжал на выступление. Меня попросили принести список мероприятий, в которых я участвовал. Как следствие, меня оправдали по всем пунктам.

Учебе я никогда не уделял много времени, но очень люблю факультет массовой коммуникации. В этом году второго сентября пришел и притворился первокурсником. Давным-давно мечтал об этом. Куратор первого курса сказала: «Где-то я уже видела этого парня». Потом меня чуть не выбрали старостой, потому что я был самым громким и уверенным. После, конечно, пришлось признаться. И вообще, когда ты парень на женском факультете, все говорят «пропусти девушку вперед, ты же парень». Да вас 58 человек! Тут действует закон джунглей. В вузе нет такого преподавателя, с которым я не спорил. Славные деньки были. Я бы с удовольствием вернулся сейчас на первый курс.

Сейчас частично работаю в журналистике. Пишу статьи для петербургского контркультурного издания DYSTOPIA.

Один из любимых мне посоветовал преподаватель философии – «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» по пьесе Тома Стоппарда. Взгляд на Гамлета с другой стороны. Очень интересная вещь. Второй – экзистенциальный фильм «Учитель на замену» с Эдрианом Броуди. Словно сошел со страниц Камю и Сартра. И третий – «Бессмертные возлюбленные» про жизнь Бетховена.

Я сам частично из поколения битников. Америка. 50-е, 60-е. Это Буковски, Керуак, но не Бротиган… даже тот же современный Паланик. Их нужно уметь читать, то есть настраиваться не на то, что это грязь, насилие. А на то, что за этим может скрываться что-то иное. Керуак очень влияет на меня. Он буддист, кармически продвинутый человек. Читаешь его, успокаиваешься и начинаешь любить весь окружающий мир. Мечтаешь сесть на берегу с бутылкой вина и просидеть так всю ночь.

Я гностик, не верю в религии, но верю в Бога. Возможно, в глубине души частично буддист, потому что верю в карму. Даже в социальную ответственность человека перед людьми. Если не хочешь, чтобы сделали плохо тебе, не делай плохо другим. Хотя есть еще правило видоизмененное: веди себя с другими так, как ты бы хотел себя с ними вести. Я не приемлю ложь, лицемерие, ругань, ссоры, обиды…

Чтобы они любили прекрасную студенческую пору. Участвовали в жизни университета. Я жалею, что пропустил дни первокурсника и факультета, тот же выпускной. Только на четвертом курсе я пришел на собрание студсовета. Думаю, потерял много новых хороших знакомств и опыта. Я бы это наверстал.Когда-то я играл в театре персонажа по имени Мори. Так оно и прижилось. А еще Мори – это часть фамилии Моренец.

Наверное, в классе одиннадцатом. Я считаю, что правильно, когда ты сначала напишешь тысячу стихотворений, а потом возьмешь и удалишь, выбросишь, порвешь, сожжешь… Это всё наработка руки. Ты делаешь что-то новое. Ищешь себя. Экспериментируешь с техникой, рифмой, ритмом… Я думаю, и вторую тысячу тоже бы сжег.

Этому ж не учатся. Это как Иосиф Бродский на суде. Если человек может свои мысли излагать в рифмованном виде, пускай он это делает. Дело не во вдохновении. А в том, есть тебе что сказать или нет.

Я не верю в музу. Есть рабочий настрой. А муза – это, наверное, для тех, кто любит писать о любви. В начале своего пути я тоже писал об этом чувстве, потому что не знал о нем ничего. И я не знаю, увеличилось ли количество моих знаний о любви сейчас. Ну её!

Я никогда не пишу о грусти, потому что я человек не грустный. Я пишу: «Смотри, парень, у тебя всё плохо, но тебе может стать очень хорошо, если только встанешь и начнешь что-то делать». Массовый призыв к действию. Если у тебя есть неразрешенная проблема – найди способ её решить.

Их три, последний «Fuckтотум». Или подойти ко мне и сказать: «Хэй, я хочу твою книгу», а я отвечу: «Да ладно, зачем она тебе?».

Да. Называется «Обскур». Эта книга – вся моя жизнь. Основная её тема – невозможность социальной утопии в современном обществе. Я внес в неё всё, что знаю. Когда учился на третьем курсе, приходил в университет пораньше и занимал свободную аудиторию. Затем приходили студенты, замечали исчерченную мелом доску, всю в схемах и диаграммах. Так пишутся книги. Ты пишешь схему взаимодействия персонажей, рисуешь сюжетные линии.

От 17 до 24 лет. Я счастлив, что у меня одна из самых взрослых аудиторий, в отличие от поэтов, которые пишут про любовь. Причем статистика гласит, что 40% просматривающих мою публичную страницу ВКонтакте – парни.

Мои друзья – люди, которые относятся к поэзии так же, как и я – как к чему-то ужасному. Потому что поэзия – это клеймо. Когда сидишь в компании: «Ты кто? – Я юрист. Ты кто? – Я доктор. А ты кто? – Я поэт. – Расскажи стих или напиши об этом».

Я терпеть не могу подобное. Поэты очень завистливые. Таких, как я, которые ездят по городам, они ненавидят. «Вы продаете свое искусство, как так можно?». А я не готов читать свои стихи людям на улице, когда они не просят этого, им это не нужно.

Весьма. У меня есть пара творческих мероприятий в Днепропетровске. Но я не могу сказать, что это ради денег. Это ради души. Просто каждый труд должен быть вознагражден. Поэзией можно прокормить не только себя, но и семью. Платить за квартиру, кушать, одеваться…

Во всех крупных городах Украины. Также в Минске, Гомеле, Москве, Петербурге. Меня запретили в Белоруссии, потому что мои социально-политические тексты не прошли государственную цензуру. Я всё равно приехал и выступал в подпольной квартире на окраине города. Кстати, это было в один день с концертом Мэрилина Мэнсона. Забавно, ему с его музыкой можно в Белоруссию, а мне нет. Я этим горжусь.

Я знал, что для меня важнее. Я очень любил университет. Приходил раньше всех и уходил позже всех. Но между учебой и выступлениями я выбирал второе. На четвертом курсе мне сказали, что исключат за большое количество пропусков. Я как раз уезжал на выступление. Меня попросили принести список мероприятий, в которых я участвовал. Как следствие, меня оправдали по всем пунктам.

Учебе я никогда не уделял много времени, но очень люблю факультет массовой коммуникации. В этом году второго сентября пришел и притворился первокурсником. Давным-давно мечтал об этом. Куратор первого курса сказала: «Где-то я уже видела этого парня». Потом меня чуть не выбрали старостой, потому что я был самым громким и уверенным. После, конечно, пришлось признаться. И вообще, когда ты парень на женском факультете, все говорят «пропусти девушку вперед, ты же парень». Да вас 58 человек! Тут действует закон джунглей. В вузе нет такого преподавателя, с которым я не спорил. Славные деньки были. Я бы с удовольствием вернулся сейчас на первый курс.

Сейчас частично работаю в журналистике. Пишу статьи для петербургского контркультурного издания DYSTOPIA.

Один из любимых мне посоветовал преподаватель философии – «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» по пьесе Тома Стоппарда. Взгляд на Гамлета с другой стороны. Очень интересная вещь. Второй – экзистенциальный фильм «Учитель на замену» с Эдрианом Броуди. Словно сошел со страниц Камю и Сартра. И третий – «Бессмертные возлюбленные» про жизнь Бетховена.

Я сам частично из поколения битников. Америка. 50-е, 60-е. Это Буковски, Керуак, но не Бротиган… даже тот же современный Паланик. Их нужно уметь читать, то есть настраиваться не на то, что это грязь, насилие. А на то, что за этим может скрываться что-то иное. Керуак очень влияет на меня. Он буддист, кармически продвинутый человек. Читаешь его, успокаиваешься и начинаешь любить весь окружающий мир. Мечтаешь сесть на берегу с бутылкой вина и просидеть так всю ночь.

Я гностик, не верю в религии, но верю в Бога. Возможно, в глубине души частично буддист, потому что верю в карму. Даже в социальную ответственность человека перед людьми. Если не хочешь, чтобы сделали плохо тебе, не делай плохо другим. Хотя есть еще правило видоизмененное: веди себя с другими так, как ты бы хотел себя с ними вести. Я не приемлю ложь, лицемерие, ругань, ссоры, обиды…

Чтобы они любили прекрасную студенческую пору. Участвовали в жизни университета. Я жалею, что пропустил дни первокурсника и факультета, тот же выпускной. Только на четвертом курсе я пришел на собрание студсовета. Думаю, потерял много новых хороших знакомств и опыта. Я бы это наверстал.

Leave a Reply